ДНК города

В поиске партисипации в украинских городах. Беседа 1. Анна Бондарь.

Анна Бондарь. Украинский архитектор и политический деятель.  Народный депутат Украины IX созыва. Исполняющий обязанности главного архитектора города Киева и директора Департамента градостроительства и архитектуры КГГА с октября 2015 года по 4 апреля 2016 года. Заслуженный архитектор Украины. Автор книги “«Архитектурные конкурсы и конкурсы развития территории: демократия в действии»

После тридцати лет независимости, майданов, восьми лет российской агрессии, украинское общество не могло не отреагировать естественными процессами формирования городских сообществ и общественных организаций, которые осознали, что они «право имеют» и почувствовали свою обязанность быть включенными в общегородские и общегосударственные процессы. Практически в каждом городе сегодня есть свои «урбанисты», они объединились в общественные организации и инициативные группы, часть из них плотно сотрудничают с городскими властями, кто-то занял оппозиционную к власти позицию контролера реализации интересов громад, какие-то объединения институализировались в виде Агенств развития, некоторые городские урбан-активисты стали госслужащими или депутатами.

Основной месседж, который продвигают урбанисты, это демократизация принятия решений, которые касаются развития городских территорий. Город для людей. Город принадлежит его жителям. Игнорировать горожан, их ценности, потребности и проблемы, в посткоммунистической реальности уже не «комильфо». Город должен быть удобным, здоровым, зеленым, процветающим, для всех. Решения, принятые без учета мнения общественности, вызовут протесты, будут снесены заборы, будет написано большое количество обращений во все инстанции, суды.

Урбанисты-активисты или урбанисты-политики становятся адвокатами общественного мнения. Инициируются общественные слушания, собрания, анкетирования, опросы, проводятся воркшопы с привлечением разных стейхолдеров, митинги, акции протеста, совместно разрабатываются долгосрочные концепции и стратегии развития целых городов и отдельных городских территорий.

Практика работы с городским пространством наполняется кейсами. Последние 20 лет мы наблюдаем, что частота использования термина «партисипация», относительно к городскому планированию и развитию городских территорий, значительно увеличилась. Однако, размытость представления того, что такое «общественность» и что можно считать «партисипацией», вызывает большее количество вопросов. И недоверие, что названное «партисипацией» таковой на самом деле является.

В поисках ответов, что происходит в украинских городах, насколько важно мнение горожан, каких именно горожан, действительно ли это мнение учитывается, и как, и влияет ли оно на развитие городских территорий, мы решили обратиться к людям, которые непосредственно соприкоснулись с партисипационными практиками.

Мы встретились с Анной Бондарь – украинским архитектором, писательницей, народной депутаткой Украины IX созыва, чтобы поговорить о деталях реализации долгосрочного проекта – «Концепция интегрированного развития Подольского района города Киева», роли и степени вовлечения горожан в этом проекте.

НА: Сразу, забегая вперед. Принял ли Киевский городской совет «Концепцию интегрированного развития Подольского района города Киева»? Я видела ваш пост в ФБ, что 3 февраля на повестке дня совета стояла Концепция и вы призывали «всех депутатов городского совета поддержать этот важный документ».

АБ: Ее не успели принять. Киевский городской совет огласил перерыв. Теоретически, ее должны принять на следующем заседании.

НА: С чем связана эта задержка?

АБ: Мне сложно сказать. Но, на мой взгляд, есть проблемы понимания значения данного документа в целом. Только в 2021 году понятие «концепция интегрированного развития» появилось в законодательстве.  А до этого такой документации для городов по закону и не разрабатывалось.

НА: Но, насколько я знаю, и во Львове, и в Житомире, и в Виннице, и в ряде других городов Концепции интегрированного развития довольно успешно внедряются в городскую политику.

АБ: Да, они действительно разрабатывались с начала 2010-х гг., но официальным городским документом они не являлись.

Я бы предложила рассмотреть проблему внедрения такого формата городской документации как Концепции интегрированного развития немного шире. Дело в том, что система мышления украинского законодательства пришла, простите, но из Российской империи. Ее унаследовал Советский Союз, а потом и независимая Украина. Эта система предполагает опору на сильную централизованную власть. В Конституции Украины написано, что госслужащие обязаны действовать в рамках и способ, который определяется законом. С одной стороны, это очень хорошо, поскольку означает, что они не имеют права злоупотреблять властью. Но, с другой стороны, если говорить о местном самоуправлении, эта статья очень сильно снижает инициативу на местах. Закон говорит, что нужно делать вот это, вот это и вот это, а если чиновник проявляет инициативу, его наказывают, потому что он действует не в соответствии с Конституцией. Поэтому, когда жители городов и активисты, небезразличные люди задают вопрос, почему власть этого не делает чего-то, например не учитывает в городском развитии результаты работы проектов интегрированного развития, необходимо понимать, что он может не иметь права это делать. По идее, децентрализация должна сломать эту зависимость. Но в любом случае, без изменений в Конституции, которые дают городам больше прав, этот процесс будет буксовать.

НА: В западных странах происходит по-другому?

АБ: Да, и главная причина в том, что европейские страны, в основном, сформировались из содружеств городов. Европейские города всегда были более сильными, чем государство. У нас практически нет политиков, которые бы поднимали вопросы городского планирования, а в Европе теме городского планирования и просто городам, комфортной жизни в них посвящено очень много исследований. Политики об этом говорят постоянно, выработалась долгая традиция обсуждения, поиск лучшего решения, в том числе, при участии общественности. В результате этой практики в 2007 году в городе Лейпциге была подписана Хартия устойчивого развития города (Лейпцигская хартия). В ней было записано, что устойчивое развитие является основой дальнейшего развития городов. Под устойчивыми понимались решения, которые не навредят будущим поколениям. Главным инструментом, который может позволит достичь этой устойчивости, было определено интегрированное развитие.

НА: В чем состоит суть этого инструмента?

АБ: Решения о развитии городских территорий принимаются с учетом интересов всех слоев населения, которых это может затронуть. Причем рассматриваются все срезы населения с точки зрения пола, возраста, социального статуса, материальных доходов, и всего остального.

Банальный пример. Прокладка дороги. На экономику – хорошо влияет, на экологию – плохо. Появляется необходимость минимизировать риски для экологии таким образом, чтобы сохранилась экономическая ценность строительства. Каждая сторона вынуждена идти на компромиссы, жертвовать какими-то интересами, и в итоге решение становится устойчивым, то есть интегрированным на уровне всех сфер деятельности и на уровне учета интересов всех стейкхолдеров. В Концепциях интегрированного развития оформляются эти все результаты и принятые решения.

НА: Такая, многомерная штучка.

АБ: Да, дело в том, что в Европе, точно так же, как и в Украине, городские службы очень часто мало коммуницируют между собой. Для Киева типичная ситуация. Три департамента, которые тянут одеяло на себя – это земля, транспорт и архитектура. У каждого из этих департаментов разные цели и каждый пытается расширить свою сферу влияния и продавить свое решение. Одна из ведущих идей интегрированного развития – это взаимодействие специалистов разных сфер на уровне департаментов и экспертов, когда они в этом «вареве», в рабочем конфликте, будут искать компромиссное решение или, хотя бы, придут к консенсусу. Работы по интеграции городских департаментов друг в друга очень трудоемкие, но для того, чтобы решения городского развития стали устойчивыми, они необходимы. Документ должен быть согласован со всеми городскими политиками, которые имеют отношение к конкретной городской территории. Это может быть улица, квартал, район или целый город.  При этом, в Европе Концепции не являются формальными документами.  Мэры городов не имеют обязательства их разрабатывать, однако каждый уважающий себя мэр считает, что он должен иметь такой документ.

НА: Первая концепция интегрованного развития в Украине была разработана во Львове, не в Киеве. Почему так получилось?  

АБ: В Украину концепции интегрованного развития пришли вместе с Немецким сообществом международного сотрудничества (GIZ) в 2011 году. Они первоначально пытались зайти в Киев, но Киев не увидел для себя необходимости в разработке такой документации, а во Львове А. Садовой принял их с распростертыми объятьями. Результаты их работы во Львове мы видим: это и пешеходный центр, и измененная система общественного транспорта, велоинфраструктура, обновленная Привокзальная площадь. Город стал мощнейшим туристическим магнитом. Количество налогов увеличилось, и соответственно сегодня большая часть средств тратятся на реализацию городских проектов и программ.

В 2013 г. немецкое правительство предложило украинскому правительству расширить работу по разработке концепций интегрированного развития в других городах. На государственном уровне был составлен список, но Киев на этом этапе туда так и не вошел. Возможно, посчитали, что в столице достаточно денег, и мэрия в состоянии самостоятельно вести такую работу.  Я тогда работала в Департаменте градостроительства и архитектуры начальником отдела, и мы – и главный архитектор, и его заместитель – очень хотели, чтобы Киев все-таки тоже включился этот проект. Я лично очень просила Минрегион заступиться за столицу. Вряд ли повлияли мои просьбы, но через некоторое время GIZ все-таки с нами связался и попросил предоставить, для каких территорий в Киеве мы хотели бы разработать концепцию интегрированного развития.

НА: И какие территории были вами предложены?

АБ: Киев – очень большой город, мы понимали, что предлагать нужно отдельные территории, не весь город. Мы предложили для рассмотрения три варианта. Первый – это концепция интегрированного развития для одной улицы, Крещатика. Мы выбрали ее не потому, что это – главная улица страны, а потому что это самая несчастная улица в городе. Улица, на которой невозможно ничего сделать, даже за небюджетные деньги – огромное количество интересантов на этой улице парализовало ее развитие. Интересантами на этой улице являются все – от Президента Украины и управления государственной охраны до последнего дворника, который работает в Зеленбуде. Посередине улицы проходит граница двух районов – Печерского и Шевченковского; эту улицу подметает целых четыре коммунальных предприятия, на этой улице находятся здания министерств Украины, КМДА, огромное количество бизнесов и т.д. Какие-либо попытки переосмысления Крещатика упираются в переговоры, которые никогда ничем не заканчиваются. В результате: улица находится в депрессивном состоянии. На ней практически нет постоянных жителей, вся недвижимость сдается, никто не хочет жить на Крещатике, здесь происходят революции, здесь происходят массовые акции, на Крещатике нет детских садиков, дворов, парковок, детских площадок. Территория для концепции небольшая, но проект был бы очень интересным и сложным. И, возможно, с хорошим результатом.

НА: Идеальный конфликтный вариант. А какой был второй вариант?

АБ: Мы предложили старый Подол. Не весь Подольский район, а в границах исторического ареола старого Подола, рассматривая его, как «точку роста», связанную с сохранением наследия, поскольку здесь наибольшая плотность недвижимых памятников культуры во всем городе. Кроме того, в 2018 году обострилась транспортная ситуация – тогда еще не было ни пешеходной Контрактовой, ни экспериментальной транспортной схемы, которая сейчас реализована. И третий вариант, который мы подали в GIZ – это разработка общегородской концепции мобильности. Через год на правительственном уровне было принято решение, что Киев заходит в проект. Но выбор территории, который сделали менторы GIZ, был для нас полной неожиданностью – Концепция интегрированного развития всего Подольского района. Так получилась наша «рыба», как мы ее называем (Подольский район на карте похож по форме на рыбу).

НА: Как происходила сама реализация проекта? Кто был привлечен к работе? И какую роль в разработке Концепции играли местные жители?

До того, как запустился проект, с городской властью велись переговоры. Это длилось около года. Но, я тогда уже не работала в Департаменте и прямого участия в них не принимала. После того, как все необходимые документы были оформлены, была назначена кураторка проекта из Германии – Катарина Георге, которая, как ментор управляла всеми процессами. Затем был объявлен открытый конкурс на экспертов в двенадцати сферах. Разработка самой концепции длилась почти два года. Каждый этап разработки проходил через общественные слушания.  

НА: Каким образом подбирались жители для участия в слушаниях?

АБ: Я не занималась организацией этой работы, могу сказать только, как наблюдатель. Были разные форматы работы, и работа в группах, и опросы, и публичные презентации. Вход на мероприятия был свободным – кто пришел, тот и участвовал. Я выполняла небольшую работу как экспертка, описывала систему управления районом. Меня пригласил Владимир Зотов, эксперт-градостроитель проекта, в градостроительном блоке не было специалистов, которые могли описать, каким образом происходит управление Подольского района.

НА: В чем была сложность описания этого блока?

АБ: Дело в том, что Киев и Севастополь управляются иным образом, чем любой другой город в Украине. Во всех городах и громадах реализована модель местного самоуправления, которая прописано в Законе Украины «Про местное самоуправление». Но в Киеве функционирует особая модель управления, которая предусматривает, что исполнительный орган государственной власти функционирует одновременно с исполнительным органом Киевского городского совета, а это уже само по себе вызывает противоречие – усложняет работу, приводит к большому количеству перекосов, казусов, конфликтов и неэффективно принятых решений.

Я начала изучать эту ситуацию раньше – еще в 2015 году, когда мы в Департаменте проводили проектный семинар «Право на місто». В рамках подготовки к семинару мне нужно было разобраться в том, где и на каком уровне горожане принимают участие в принятии решений по городскому планированию. Я не нашла ни одной инфографики, где было схематизировано, кто кому подчиняется, и мне пришлось самостоятельно создать схему «Система городского управления в Киеве», в которой отобразила, какую роль в управлении города Киева играет Президент Украины, Кабинет Министров, городской совет, мэр, глава КМДА.

Когда мне в рамках проекта Концепции интегрированного развития Подольского района пришлось описывать систему управления районов у меня получился текст страниц на 25. Немецкая менторка очень удивилась и попросила меня сократить текст – ведь обычный объем этого раздела обычно не превышает трех абзацов.  Но я ее убедила, что ей нужно это прочесть весь мой отчет полностью.

НА: Она поняла, почему вы настаивали на таком объеме описания модели управления районом?

АБ: Да. Ей перевели текст, она его прочитала, взялась за голову и спросила: «Как оно работает?». Я ей ответила: «Оно не работает и этому посвящено 25 страниц». «У вас что, нет местного самоуправления на уровне районов?». «Нет». Она была крайне озадачена: «Как это? Такой большой город, такой большой район, около 300 тыс. населения. Как там нет районного совета?». И вся моя аналитика, немного в урезанном виде, вошла в Концепцию.

НА: Вы принимали участие на каких-нибудь общественных слушаниях в рамках проекта?

АБ: Конечно, я присутствовала на нескольких общественных слушаниях, а также в некоторых стратсессиях градостроительной экспертной команды. Интересный этап был, когда каждая экспертная группа разработала свое решения и было необходимо согласовать их между собой.

Так, например, возникли принципиальные противоречия между решением транспортников и экологов. Ситуация сложная. Что делать, было непонятно, это был первый наш опыт интеграции одного экспертного знания в другое. И мы с Владимиром Зотовым решили провести двухдневный проектный семинар со всеми экспертами в следующем формате. В первый день на подоснову наложили две кальки – на одной нарисовали решение по экологии, а на другой – новую транспортную схему. Все точки выявленных конфликтов были выявлены и выделены. А во второй день все конфликтные точки были увеличены в масштабе и по каждой точке проводился поиск оптимального решения. Это был один из самых тяжелых семинаров.

НА: В итоге, было принято единое решение? И за кем было последнее слово?

АБ: Компромиссы были найдены. Не по всем вопросам был кворум, но если преимущественное большинство поддерживало решение, то оно принималось.

НА: После того, как эксперты пришли к согласию, после этого Концепция была передана в Городской совет?

АБ: Нет, процедура согласования Концепции заняла более двух лет, потому что она должна была быть поддержана всеми городскими департаментами. Это было мучительно. Каждый департамент пытался перетянуть одеяло на себя, чиновники не смотрели на городскую территорию комплексно, только в рамках своих интересов и полномочий.

И, наверное, самая большая проблема заключалась в том, что базовое видение команды экспертов и видение городских политиков не совпадало. Эксперты разработали концепцию, в основание которой была положена идея компактного города. Она предусматривала, что не нужно застраивать свободные территории, мы должны использовать для застройки те территории, которые уже есть, уплотнять застройку в рамках здравого смысла, ревитализировать заброшенные территории, насыщать их функциями. Были выявлены территории внутри района, которые имели большой потенциал развития – это Куреневский и Подольский промузлы. Однако, департаменты, настаивали на том, что и генеральный план, и детальные планы территорий уже разработаны, и эти документы являются опорными в дальнейшем развитии города, а никакая Концепция интегрированного развития, упоминания которой на тот момент не было в законодательстве, не может инициировать изменения в них.

В частности, рабочий конфликт возник по поводу будущего территорий агрокомбината Пуща-Водица. На эту территорию ранее был разработан детальный план территории, который предусматривал полную вырубку деревьев и застройку всей территории жилыми микрорайонами. Часть жилых домой уже построена, часть – в процессе строительства. При этом, Концепция предложила оставить эту территорию зеленой. Для будущих поколений. Тогда и Департамент архитектуры, и Институт Генплана заняли очень жесткую позицию, касательно того, что концепция должна соответствовать уже разработанным детальным планам территории. Генеральный план и планы детальной планировки для департамента архитектуры являлись законом, а Концепция – нет. 

НА: Каким образом теперь будут приниматься решения по развитию города, когда концепции интегрированного развития включены в законодательство? Генеральный план и планы детальной планировки должны быть переработаны, и не противоречить решениям, которые были приняты в Концепции?

АБ: Этот механизм нигде не прописан. Но и разработчики интегрированного развития говорили о другом. Они говорили о том, что концепция – это общее видение и стратегия, в какую сторону двигаться дальше. Например, если у вас есть утвержденный детальный план территории, а концепция говорит: «Оставьте зеленый кусок территории», то на сессии городского совета пересмотрите утвержденный ранее детальный план территории и внесите в него уточнения, чтобы не противоречить Концепции. Или у вас есть в схема транспорта 2006 года, которая перерезает три исторических квартала, пересмотрите этот кусочек схемы транспортного развития, каким образом предлагается решить этот участок в рамках Концепции. Возможно, не нужно перерезать три квартала и сносить дом ради магистрали. То есть Концепция дает интегрированное понимание, каким образом развиваться городу, рабочие междисциплинарные конфликты уже разрешены на уровне экспертов, а чиновникам предлагается их принять и вынести политические решения. Если появляется намерение разработать детального плана территории или зонинга, по логике вещей, департамент градостроительства и архитектуры должен глянуть в Концепцию. Если решается вопрос, на что мы тратим деньги в Подольском районе, департамент экономики и финансов тоже должен глянуть в концепцию. Каждый департамент должен глянуть в концепцию. Будем надеяться, что Концепция, все-таки, сможет стать указателем для разработки новой или пересмотра существующей градостроительной документации.

НА: Но может же возникнуть ситуация – не захотел, не заглянул. Будут ли предусматриваться какие-нибудь механизмы наказания или принуждения?

АБ: За это ничего не будет, как и за мерзопакостные детальные планы территории. Только личная политическая ответственность и политические риски.

НА: Давайте вернемся к партисипации. Предусматривает ли украинское законодательство участие граждан в процессах, связанных с развитием города?

АБ: В Украине сейчас предусмотрено организацию общественных слушаний только при рассмотрении градостроительной документации – генеральный план, зонинг и детальные планы территорий.  Никакие обсуждения – ни общественные, ни экспертные – для отдельных объектов строительства законодательством не предусмотрены. До реформы 2011 года существовали пообъектные общественные слушания. Их процедура была слабой и работало очень плохо, и их ликвидировали.

НА:  Какая для вас идеальная форма партисипации горожан?

АБ: Идеальная? Как в Нью-Йорке.

Сейчас в парламенте рассматривается законопроект №5655, так называемая градостроительная реформа, которая, с моей точки зрения, если будет принята в том виде, в котором она из комитета вышла в сессионный зал, она просто убьет украинские города. К сожалению, здравого смысла там очень мало. Градостроительная реформа еще более урезает права местного самоуправления, хотя и происходит под девизами либерального общества, либеризации рынка, борьбы с коррупцией.

Я хочу привести пример самой либеральной страны на свете – Соединенные штаты Америки.  Город Нью-Йорк – сложный, большой, важный. Самый главный документ этого города, который ограничивает застройщиков в своих аппетитах, – это зонинг. Он очень хорошо написан с подробными схемами допустимой организации пространства. Более понятного документа я никогда не видела; наша украинская документация гораздо более сложная. И вот этот зонинг четко и подробно говорит, что именно в каждом квартале можно строить – допустимые габариты, высотность, плотность застройки, количество окон на первом этаже на каждый метр, высота заборчика и т.д. Например, что в данном квартале можно высаживать только живые изгороди, при этом указывается не только вид растения, но и его желаемый возраст. А если вы нарушаете требования зонинга – штраф. И при таком подробно разработанном зонинге строительство каждого объекта обсуждается с жителями в формате общественных обсуждений.

НА:  На каком этапе к обсуждению подключаются жители?

АБ: На стадии намерения. На самом начальном этапе застройщик обязан согласовать предпроектное предложение с жителями на уровне квартала. Я читала протоколы этих общественных слушаний, их можно в свободном доступе посмотреть на сайте главного архитектора Нью-Йорка. Чтобы было понятно, как это работает, расскажу один случай из этих протоколов. В одном из кварталов города, застройщик купил угловой земельный участок и планировал построить на нем жилой дом. Он вышел на совет квартала и показал идею будущего проекта. Совет посмотрел и проект ему не понравился, поскольку новое здание закрывало бы уже привычный транзит к больнице и это создало бы неудобства. В результате был оформлен протокол с обоснованием отказа. Поскольку у застройщика было право на землю и желание все-таки построить жилой дом, он вышел на уровень района и обратился в совет района. Проектная идея была повторно рассмотрена, выступил застройщик, выступили представители совета квартала, в итоге – совет района поддержал квартал. И решение было оформлено в соответствующий протокол. Тогда застройщик вышел на городской уровень, были проведены городские слушания и решение городского общественного совета было следующим – жилой дом будет создавать неудобства для жителей, строительство не разрешено. И был оформлен еще один протокол. После этого, проектное предложение с протоколами советов попало к главному архитектору. И, главный архитектор собрал градостроительный совет, в который входят семь членов. Они рассмотрели все протоколы, проектное предложение, проверили насколько проектное предложение соответствует условиям зонинга, изучили законодательные основания ведения строительных работ на участке и составили еще один протокол, в котором были учтены как права застройщика, так и жителей города. Ему напомнили, что объект обязательно должен соответствовать градостроительным условиям, которые прописаны в зонинге, а также указали, что: во-первых, территория объекта должна быть спроектирована таким образом, чтобы обеспечить через свою землю проход к больнице;  во-вторых, на перекрестке, рядом с будущим зданием, необходимо починить козырек станции метро; и, в-третьих, выделить небольшое пространство и сделать мини-пьяццу, публичное пространство на углу, выходящем на перекресток. В итоге застройщик получил разрешение на строительство.  Вот так принимаются решения.

НА: Это кажется космосом в нашей реальности.

АБ: И заметьте, это происходит в самой либеральной стране мира, где бизнес, капитал, земля, частная собственность – святее всех святых. Долгий опыт войн против застройщиков и городские традиции старой Европы, которая основала Новый Свет, сформировали общественное понимание, что город не может претендовать на только сохранение и защиту частного, город – это «сообщество», и, соответственно, с эти общим, общественным нужно считаться.

НА:  Получается, нам необходимо предпринимать меры и воспитывать застройщика? Воспитывать городские советы? Но каким образом это можно сделать, как заставить видеть не только количество квадратных метров, но и жителей с их потребностями?

АБ: Насильственным путем, скорее всего, ничего не получится. Я думаю, нужно повышать общий уровень культуры. Делиться своими знаниями, рассказывать. Чем больше об этом говорят, чем больше людей понимают, как должна работать городская политика, тем лучше. А чиновник – он будет просто выполнять закон и те нормы, которые в нем прописаны. Самое главное, это продвинуть идеи и зафиксировать их на законодательном уровне, но пока это невозможно. Комитет не поддерживает такие идеи.

Я хочу обратить внимание еще на одну проблему. Однажды я попала на большую конференцию в Гамбурге, которая была посвящена 10-летию Лейпцигской хартии. И мне очень повезло, меня пригласили к участию в дискуссии, в которой принимали участие мэры нескольких европейских городов. Я скажу честно, я была шокирована. Уровень дискурса городских политиков про город там гораздо выше, чем уровень дискурса про город украинских архитекторов.

Пока общество не перестроится и не потребует выхода из модели «государство сильнее городов», мало, что сможет измениться. Поэтому сегодня очень важно, чтобы реформа децентрализации была доведена до ума.  Мы создали громады, мы сделали в этом настоящую революцию, теперь громадам нужно развязать руки – местному самоуправлению должно быть разрешено все, что не запрещено законом.

канд. арх. Надежда Антоненко

Please follow and like us:

Просмотров: 148

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Post

Social media & sharing icons powered by UltimatelySocial
EMAIL
Facebook
Facebook
YOUTUBE